Между мечтой и реальностью

Евгений Маслов,
шеф-дизайнер ТМХ
БЕЗОПАСНОСТЬ, КОМФОРТ, СКОРОСТЬ

– Евгений Георгиевич, что несёт в себе ДНК бренда ТМХ?

– Образ, способный стать узнаваемым без логотипа. Нами сформулированы основные эстетические принципы по экстерьеру и интерьеру, которые, эволюционируя, определяют внутренний и внешний вид подвижного состава ТМХ.

Например, в экстерьере наших электропоездов всегда есть некий, условно говоря, основной объём цвета (чаще тёмных оттенков), который подчёркивается слева и справа выраженными структурными элементами. Так формируется неосознаваемое наблюдателем представление о комфортном пространстве для пассажира, чувство безо­пасности внутри которого обеспечивается визуально выделяющейся рамой, другими несущими конструкциями. Образ дополняет светотехника. Внешние световые приборы – не круги и не квадраты, а горизонтально вытянутые элементы (уходящие вбок и назад), подчёркивающие динамику движения. Наиболее отчётливо такие решения выражены в ЭП2ДМ.

– Из главных посылов в таком дизайне читаются комфорт, надёжность и одновременная лёгкость экстерьера.

– Мы сформулировали эти принципы как комфорт, безопасность, скорость. Всё остальное – надстройки для данных ценностей. ДНК бренда сформировано в 2019 году и последовательно внедряется во все продукты холдинга. Так, выходящий сегодня с заводского конвейера «Ермак» внешне сильно отличается от этой же машины, произведённой в 2006 году.

– Что чаще всего становится причиной эволюции внутри ДНК бренда?

– Технологические возможности. ТМХ стремится быть на пике технологий, мы используем новые возможности в освещении пути и помещений, современные лакокрасочные покрытия. Всё, в чём видим потенциал, стараемся вовлечь в наше производство, включая решения из смежных индустрий. Считается, что автомобили – квинтэссенция всех современных технологий. А мы стремимся к тому, чтобы квинтэссенцией технологических возможностей стали наши локомотивы и электропоезда.

Для этого отслеживаем множество самых различных трендов. Сейчас выделяются автономность, автоматическое ведение, предиктивная диагностика, цифровые двойники. И мы прорабатываем варианты смены внешнего и внутреннего облика подвижного состава при введении полностью беспилотного движения. Понятно, например, что кабина, маска локомотива или поезда в этом случае кардинально изменятся. Думаем, какой она может быть, чтобы эффективно разместить все приборы, необходимые для автономного или дистанционного управления.

Константин Циолковский говорил: «Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчёт. И уже в конце концов исполнение венчает мысль». ТМХ находится в числе мировых лидеров по производству железнодорожной техники и регулярно получает призы за дизайн, потому что мы не ограничиваем себя в мысли и фантазиях, основываемся на точном расчёте и постоянно совершенствуем технологические возможности своего производства.

ТВОРЧЕСКИЙ БАЛАНС

– В чём особенности творчества промышленных дизайнеров?

– Творчество для нас – баланс аналитики, логики и вдохновения. До того как взять в руки карандаш, мы проводим исследование. Работаем с запросами наших заказчиков, соотносим их с возможностями производства и сервиса. С другой стороны, нам нужно чётко знать эстетические, эргономические, функциональные, технологические потребности и предпочтения пассажиров и машинистов.

Дизайнер должен всесторонне изучить вопрос, отстраниться от шаблонных ходов его решения, посмотреть на ситуацию как бы сверху или со стороны и найти решение, которое будет подсказано, возможно, вовсе не машиностроительной практикой, а явлениями в других индустриях, в сфере искусства или высоких технологий. В результате формируется дизайн-проект, не редко предусматривающий техническую модернизацию заводов.

Но и это не конец работы. В ТМХ применяется система пронизывающего промышленного дизайна, предполагающая участие наших специалистов во всех стадиях выпуска продукции – от контакта с заказчиками и пользователями до контроля производственных процессов. Мы днюем и ночуем на заводах, чтобы понимать, что нужно, чтобы получился запланированный результат.

Реализуем программу «Контроль глазами заказчика»: условно говоря, имитируем критика при проектировании, при сдаче промежуточных этапов и финального продукта. Действует Департамент дизайн-качества, контролирующий не только то, что мы рисуем, но и то, что реализуем.

– Есть у вас любимчики среди локомотивов и поездов?

– Понятно, что мы любим все свои продукты. Но некоторые для меня связаны с личными эмоциями и поэтому вызывают больший сердечный отклик. Я горжусь тем, что имею отношение к появлению тепловоза 3ТЭ28, созданного для БАМа. У моего отца была стройотрядовская куртка с надписью «БАМ», эта дорога мне с детства помнится величественной и значимой для всей страны. Мои чувства невольно отразились на проекте. И я рад, что получился такой локомотив.

Из электропоездов выделю ЭП2ДМ. Очень люблю его. При его строительстве мы реализовали подход, ранее не применявшийся в железнодорожной теме. В автопроме деталировка в дизайне учитывает каждый миллиметр пространства, соединение элементов и оборудования. На железнодорожном транспорте такое не практиковалось. Когда начинали работу над ЭП2ДМ, я сказал: «Коллеги, давайте создадим поезд как самый совершенный автомобиль – детализируем поверхности с таким же вниманием, как в автопроме». Мы это сделали. Если вы посмотрите на сложность поверхностей, их качество, сопряжение, детали, на всё остальное, то убедитесь в этом.

С созданием ЭП2ДМ у меня связана и собственная история. Я вырос в Тольятти, где электричка занимала очень значимое место. На ней ездили в Самару, Сызрань, Чебоксары. И я до сих пор помню ощущение от поездок, деревянные скамейки, полки для багажа. Мы любили электрички. И проект ЭП2ДМ стал возможностью создать новый поезд, который пассажиры могут полюбить.

– Каких новаций в дизайне можно ждать в средне­срочной и отдалённой перспективе?

– Все эстетические изменения станут ответами на технологические тренды. О некоторых из них я уже упоминал. На экстерьер больше всего повлияет автоведение, внедрение новых источников питания, таких как водород, высокоэффективные аккумуляторы энергии, возможно, даже по­явятся безопасные и малогабаритные атомные накопители или энергоустановки.

Изменят понимание человеческой мобильности, расстояний, времени в пути высокоскоростные магистрали. И это также серьёзно отразится на облике подвижного состава. Распространение композитных материалов даст разнообразие форм и уменьшение веса конструкций. Потребует реакции и развитие робототехники в поездах. Как минимум появятся места для зарядки роботов.

– Какую собственную сказку вам хотелось бы воплотить в жизнь?

– Мечтаю о том, чтобы в поездах были прозрачные потолки. Хочу когда-нибудь реализовать полностью стеклянный транспорт и чтобы московское Садовое кольцо снова стало садовым, чтобы весной оно утопало в яблоневом и вишневом цвету. И была левитация. Я сажусь вечером в какую-то прозрачную капсулу и скольжу над землёй по Садовому...

Вот я нарисовал красивую картинку, высказал мечту. А теперь, следуя заветам Циолковского, давайте подумаем, какой научный расчёт и технологии для этого нужны. Найдём инженеров, которые поработают с левитацией, с аккумулятором, с прозрачными элементами. Сказка получит научный расчёт и реализацию.

СПРАВКА

Продукция ТМХ регулярно получает награды в области промышленного дизайна. Летом 2026 года ему присудили международную премию в области промышленного дизайна India’s Best Design Awards 2026 (Индия): отмечен дизайн-проект спального купе первого класса поезда дальнего следования Vande Bharat для «Индийских железных дорог». Были награды Red Dot Award (Германия) и A’Design Award (Италия). Престижные дизайн-премии присуждались капсульному некупейному вагону, тепловозу ТЭМ23, электропоездам. Отдельной наградой отмечена и дизайн-концепция ТМХ (ДНК бренда) – основа всех современных разработок.

Беседовал Александр Зубов